Вернуться назад

Пресса о Е.Х.Ф.

Монументальный подход

 

Бюджетные средства в культуре полезнее не распылять тонким слоем, а тратить в соответствии с идеологическими приоритетами государства. При этом формирование культурной политики должно стать заботой гражданского общества.

 

В середине января в «Кольцово» завершилась выставка «В единстве семьи — единство нации»: полтора месяца в екатеринбургском аэропорту экспонировались работы скульпторов и фотографов со всей страны. Эта передвижная выставка действует с 2005 года, побывала и в десятках регионов страны (в том числе в Чечне; Кольцово — 32 по счету площадка), и в Кремле. Ее организатор — негосударственная некоммерческая организация «Екатеринбургский художественный фонд» (ЕХФ). Генеральный директор творческо-производственного объединения ЕХФ Сергей Титлинов рассказывает, для чего фонд демонстрирует скульптуры и фотографии на семейную тему по всей стране, что у нас происходит с монументальным искусством и как он побудит государство заняться формированием политики в сфере культуры.

 

Выставка

Сергей Валентинович, организация экспозиции требует не только немалых усилий, но еще и больших денег. Насколько я знаю, некоммерческий Екатеринбургский художественный фонд сам не зарабатывает…

— У нас группа предприятий. Условно говоря, есть творческо-производственное объединение (ТПО ЕХФ), которое зарабатывает деньги, а есть некоммерческое предприятие (НФ ЕХФ), которое эти деньги тратит – на культурные гуманистические проекты.

— ТПО деньги девать некуда?

— В последние два десятилетия произошла колоссальная коммерциализация сознания. Большинство думает, что вся жизнь априори посвящена зарабатыванию денег. Но я уверен: если сегодня все мотивации у людей сводятся к зарабатыванию средств, завтра жди беды — что-нибудь обязательно лопнет или рухнет. Мне кажется, у таких стран, как Россия, должны быть другие ориентиры, чтобы не исчезало ощущение направленного движения.

Конечно, мы обеспечиваем себя, даем работу людям. Но у нас остаются средства. И вместо того, чтобы намазывать на хлеб икру толстым слоем или обпиваться коньяком «Louis XIII», мы их расходуем на наши некоммерческие проекты. Мы в ЕХФ не ставим целью просто зарабатывать. Мы зарабатываем, чтобы расходовать – в соответствии со своей гражданской позицией.

— Из гражданской позиции и родилась выставка?

— Меня уже давно беспокоит то, что происходит у нас с монументальным искусством.

Когда Чижик-пыжик был один — это был прецедент, было интересно. А когда их стали рядами ставить — это уже через край. Куда деваться от бесконечного числа лезущих из колодцев бронзовых сантехников, городовых, мальчишек-попрошаек? И поскольку тема обыденная, лепить их может кто угодно. В результате страдает качество исполнения. Ведь это профанация: подобных скульптур стало слишком много, они резко упрощают отношение и к нашей профессии, и в целом к скульптуре.

Монументальное искусство не должно быть просто декорацией, оно обязано нести социальную функцию, воспитывать. И мы захотели создать альтернативу растущей безвкусице — в конце 2004 года решили провести всероссийский конкурс скульптуры на тему родителей. Полученные в результате этого конкурса работы стали основой нашей пропагандистской выставки «В единстве семьи — единство нации». По мере того, как расширялась география наших выставочных площадок, экспозиция пополнялась новыми работами.

 

Отрасль

А не является ли ваша выставочная деятельность отчасти продвижением имени «ЕХФ» как коммерческой организации?

— Вряд ли. Наша основная территория деятельности — УрФО. Мы работали в других регионах, но часто получалось как в известном анекдоте: может ли сын генерала стать маршалом? Не может — у маршала свои дети есть. Так и у нас: в Екатеринбурге авторы почти всех скульптур – екатеринбуржцы. Но вовсе не оттого, что они самые лучшие, просто так удобней. Хотя с нами уже полтора года работает, например, скульптор из Красноярска, с которым мы познакомились благодаря выставке.

— Как скульпторы включаются в работу?

— От момента получения заказа до работы скульптора — длинный путь. Чтобы получить заказ, мы проводим все подготовительные работы. Обосновываем, почему подобное монументальное произведение в том или ином населенном пункте должно быть, готовим предварительные архитектурные и инженерные проектные материалы. Проводим научные изыскания: в нашей практике было, когда мы создавали большие научные рабочие группы. Например, два года назад делали проект, в нем участвовали специалисты из Санкт-Петербургского госуниверситета, Уральского госуниверситета, Института истории и археологии УрО РАН, Русского музея. Только докторов наук было десять человек, причем из разных отраслей знаний. И только после этого подыскиваем мастера, и сами называем условия. Конечно, скульптор может возмутиться, мол, я работаю по расценкам. Ответ простой: пожалуйста, вот улица, работай там по своим расценкам сколько угодно! Но тут тебе дают работу в уже готовом проекте.

— Как можно оценить рынок монументальных произведений и реставрации, на котором вы работаете?

— Он очень разрозненный. Но в любом случае не маленький: годовой оборот в РФ исчисляется десятками миллиардов рублей. Я за последние годы объехал массу регионов – везде ставятся памятники, городские скульптуры, строятся храмы и реставрируются объекты.

Проблема в том, что отрасли как таковой не существует: нет ни системы управления, ни системы регулирования, ни системы контроля. Каждый сам за себя, каждый пытается выбить себе объект. Ну и работает с ним так, как считает нужным.

 

Культура

— Порядок навести можно?

— Я думаю, нужно в масштабах всей страны сформулировать задачи монументального искусства. Ведь можно из бронзы отливать памятники соленым огурцам или русской водке. Но это капает на мозги, и мы получаем как раз то состояние общества, которое сейчас имеем. Это же символы! Если символом сегодняшнего времени выставляется соленый огурец, что вы хотите от народа? Чтоб какие подвиги он совершал — съел больше соленых огурцов?

Нужна государственная позиция. Для этого мы, не только как частная компания, но и как граждане страны, пытаемся дать какой-то сигнал людям, принимающим решения. Во-первых, с помощью наших проектов пытаемся реализовать нашу гражданскую позицию. Во-вторых, хотим продемонстрировать, что тематика наших проектов востребована, в обществе существует обратная реакция на них, и что на этом основании можно формулировать предложения высшим руководителям государства.

— Вы имеете в виду федеральный уровень власти?

— Все уровни, и федеральный в том числе. И это не просто слова — работа идет полным ходом. В сентябре 2009 года мы запустили всероссийский конкурс скульптурных и архитектурных произведений «Наше Отечество». Он посвящен пропаганде нашей истории и культуры, заслуг народов Российской Федерации. Конкурс проходит под эгидой Совета Федерации и при поддержке профильных комитетов Государственной Думы. Итоговую выставку устроим в Москве в Манеже, в Центральном выставочном зале в июне 2010 года, пригласим на открытие руководство всех субъектов федерации и верховную власть страны! Надеюсь, после открытия на самом высоком уровне на состояние отрасли, на ее возможности и потребности обратят внимание.

То есть монументальное искусство для вас – средство…

— Это некий пример, на котором мы хотим показать, что во всем культурном пространстве необходима единая государственная политика. Государство должно расставить приоритеты во всех отраслях культуры: вот это государству надо, на это будут расходоваться бюджетные деньги. Систематизация политики приведет еще и к оптимизации расходов. Сегодня государственные средства расходуются непредсказуемо. Но давайте мы их лучше сосредоточенно направим туда, куда государству было бы не плохо, а на окружающие вещи распыляться не будем. Хотите в Большом театре петь голыми — пойте на здоровье. Но все должны понимать, что это не политика страны, в приоритетах это не значится.

— А, кстати, какова доля госзаказа у вас в обороте?

— У нас группа предприятий. В столярном производстве, в производстве витражей частный заказ может составлять до половины оборота. Но вся монументальная скульптура и реставрация — это, безусловно, государственные деньги. В целом по группе где-то 15% выручки приходится на долю частного заказа, остальное — бюджетные средства.

И поэтому я рассматриваю нашу общественную деятельность как пример реинвестирования средств. Мы получаем деньги от государства, из бюджета, который формируется за счет налогов населения. И потом часть своей прибыли, после выплаты зарплаты и налогов, мы вкладываем обратно в государство, в наше отечество. Снова получаем деньги от общества, и создаем общественно полезные проекты. Такой вот закон сохранения энергии.

 

Глеб Жога

«Эксперт-Урал» №4, 1-7 февраля 2010