Вернуться назад

Пресса о Е.Х.Ф.

Архипроблемный Екатеринбург

Екатеринбург в последнее время стал центром скандалов вокруг памятников архитектуры, которые мешают девелоперам при реализации современных проектов. Выходом из создавшегося положения может стать тотальная инвентаризация «раздутого» списка особо охраняемых архитектурных объектов. Однако пока это невозможно из-за несовершенного законодательства.

Чрезмерная защита

Исторические объекты в Екатеринбурге заносились в список особо охраняемых еще с начала 1960-х годов. Однако массовая постановка объектов на учет началась в перестроечные годы — 1980–1990 годах, когда список резко увеличился — власти рассчитывали, что таким образом можно будет спасти исторический облик города. Если раньше в советское время в реестр включали только немногочисленные выдающиеся объекты — соборы и особо значимые здания, то впоследствии в список начали вписываться места, связанные с революционной деятельностью: явки большевиков, склады оружия, подпольные типографии и так далее. Даже визитная карточка Екатеринбурга — Театр оперы и балета был поставлен в список не из-за своей культурной и художественной ценности, а из-за того, что в нем проходили заседания совета рабочих и крестьянских депутатов. Кроме того, в список охраняемых объектов начали включать и жилые кварталы, чего ранее практически никогда не практиковалось, так в усадьбах купцов и других деятелей царской России после революции расположились госучреждения. Особо охраняемыми, например, стали почти целая улица Свердлова (от вокзала до хлебокомбината) и проспект Ленина (от Восточной до главного здания Уральского федерального университета). Таким образом, по данным «Научно-производственного центра по охране и использованию памятников истории и культуры Свердловской области», численность памятников архитектуры и истории в Екатеринбурге в общей сложности возросла до 473. «Но это комплексы, а отдельно стоящих объектов числится более 700», — отмечает директор филиала центра в Екатеринбурге Лариса Мороз. В итоге такая ситуация привела к тому, что в реестр попало немало объектов, которые не имели действительной исторической и архитектурной ценности. Но при этом, утвержденный список не позволял никому перестраивать или сносить культурный объект — это строго регламентируется ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации». Государство имело право лишь сдавать его в аренду при условии, что арендатор будет поддерживать памятник в первоначальном виде. Однако, отмечают в министерстве по управлению госимуществом (является арендодателем части охраняемых объектов), зачастую брать на себя такое обременение коммерческие компании не хотят из-за высоких расходов. Это приводит к постоянному выявлению нарушений условий содержания зданий. По данным отдела государственной охраны объектов культурного наследия регионального министерства, нарушения выявляются часто и даже у статусных арендаторов. Так, на прошлой неделе специалисты министерства выявили нарушения в «Доме офицеров Центрального военного округа», титульным собственником которого является Министерство обороны РФ. Арендаторы здания не исправляли трещины в стенах и не ремонтировали крышу, из-за чего было найдено протекание кровли. И подобные нарушения, как отмечают специалисты, не единичны.

Протестный контроль

Отсутствие контроля за состоянием памятника архитектуры не самая тяжелая проблема. В последнее время в Екатеринбурге участились случаи уничтожения исторических сооружений из списка объектов охраны. По данным общественного инспектора Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры Олега Букина, с 2000 по 2012 годы в Екатеринбурге было снесено 28 объектов культурного наследия. Как считают эксперты, связано это со сложностями официального лишения памятников статуса охраняемого объекта. За все время из реестра особо охраняемых объектов были вычеркнуты только четыре объекта — дома № 12 и № 14 по улице Хохрякова, где были возведены офисные объекты, и здания на улице Розы Люксембург, где был построен офис Уральского банка Сбербанка России. В региональном министерстве по управлению имуществом соглашаются с тем, что процедура снятия с охраны памятников на данный момент слишком сложна, однако сделать с этим ничего не могут. «Дело в том, что исходя из действующего законодательства, вычеркнуть охраняемый объект из реестра почти невозможно — ведь это делается только на основании государственной историко-технической экспертизы трех независимых экспертов. А у нас в городе таких людей всего двое. Да и стоимость одной экспертизы отнюдь не низкая. Все это и приводит к тому, что сейчас просто выгоднее снести ненужное здание и все — так как ответственность за это еще никто не понес», — отмечает собеседник в региональном министерстве.
Снос одного из памятников архитектуры в Екатеринбурге, который произошел в ночь с 25 на 26 апреля 2009 года, зародил в городе целое общественное движение в защиту памятников архитектуры. Тогда в центре города на улице Белинского был уничтожен дом горного землемера Геннадия Ярутина (построен в 1890 году). Неизвестные лица под покровом ночи пригнали к зданию экскаватор и разрушили двухэтажный особняк (дом Ярутина располагался в 20-метрах от строящегося небоскреба «Высоцкий»). По данному факту было возбуждено уголовное дело по ч.1 ст.243 УК РФ («Уничтожение или повреждение памятников истории и культуры»). Однако в течение нескольких месяцев следственные органы Екатеринбурга так и не выявили исполнителей сноса. Лишь после обращения в СМИ в распоряжении следствия оказались видеозаписи разрушения памятника, снятые прохожими на мобильные телефоны. Также объявились и очевидцы инцидента, из показаний которых было установлено, что разрушен памятник был экскаватором «DOOSAN 180», владелец которого вскоре был установлен. Им оказался местный предприниматель Леонид Коромщиков. В ходе дальнейшего расследования выяснилось, что он занимался сносом дома по поручению неустановленных лиц. В результате господину Коромщикову было предъявлено обвинение по ч.1 ст.243 УК РФ через ч.5 ст.33 («Пособничество в уничтожении памятника истории и культуры»). А уголовное дело в отношении организаторов и заказчиков сноса было выделено в отдельное производство. И до сих пор заказчики не выявлены. Однако на месте разрушенного памятника сейчас разбит газон и частично построена парковка «Высоцкого».
Наблюдатели отметили, что этот инцидент и возможно безрезультативное пока расследование послужили объединению людей, неравнодушных к проблеме исторического наследия города. Несмотря на то что каждый раз протестная группа состоит из различных людей, которые выступают за сохранение того или иного объекта культурного наследия, эти акции носят массовый характер. «Появление протестного движения было закономерным. И вполне понятно, что последующие сносы начали активно обсуждаться в обществе. Конечно, добиться чего-то такому движению сложно, но то, что такое протестное движение существует и держит власть в тонусе, безусловно, положительный момент», — отметил руководитель консалтинговой группы «Пирогов и партнеры» Александр Пирогов. Жители Екатеринбурга не раз организованно выражали протест против уничтожения объектов охраны. Так в 2012 году возник скандал по поводу уничтожения в центре Екатеринбурга «Усадьбы Жирякова». Памятник культурного наследия двухэтажный флигель был расположен на улице Вайнера. В итоге на его месте был возведен ТРЦ «Европа». Тогда общественность пыталась добиться от правоохранительных органов наказания для виновных, однако уголовное дело в итоге возбуждено не было. Аналогичные требования общественники выдвигали и летом 2012 года, когда в Екатеринбурге разгорелся скандал вокруг сноса одного из зданий архитектурного ансамбля «Усадьба купцов Ижболдиных» XIX века (а именно — здания кучерской). Тогда даже были установлены ответственные стороны — девелоперские компании «ПСК Пилот» и «СВС-Инвест», однако никакого преследования в отношении строителей не последовало.
Первой существенной победой общественности в данном вопросе пока можно назвать лишь спор вокруг частичного демонтажа рядом со зданием администрации Екатеринбурга торгового центра «Пассаж», который перестраивает девелоперская компания «Малышева-73». После массовых выступлений и акций протеста, реконструкцией заинтересовались органы прокуратуры. В итоге, девелоперу пришлось дорабатывать свой проект, в частности, он внес ряд изменений — высота нового «Пассажа» снизилась с шести до пяти этажей, на первом этаже были добавлены диагональные галереи, а для части помещений первого этажа были разработаны отдельные входы и выходы. Все это было сделано для того, чтобы «вписать здание в окружающий ландшафт».
Несмотря на некоторые уступки, представители протестных групп до конца не удовлетворились действиями девелоперов. «Активисты групп в защиту памятников пользуются различными средствами — и написанием жалоб, и митингами, однако до определенного времени данные действия не приносили результата, так как не носили массовый характер. Сейчас же ситуация изменилась — заинтересованных в участии в подобных группах стало больше, поэтому и пошла отдача. Хотя все же, несмотря на некую победу с „Пассажем”, спасти полностью объект так и не удалось», — отметил Олег Букин.

Не все реконструкции одинаково полезны

По мнению специалистов творческо-производственного объединения «Екатеринбургский художественный фонд» (занимаются реставрацией памятников архитектуры), зачастую даже вполне законные действия арендаторов охраняемых объектов приводят к уничтожению архитектурного сооружения. Такой исход возможен при неправильном проведении реставрационных работ. «Дело в том, что так называемые реставрационные работы, которые чаще всего проводятся и оплачиваются за счет государства, проводят не специалисты, а строители. И в своей работе они руководствуются своими законами — Строительными нормами и правилами. Но эти материалы не соответствуют требованиям, которые должны применяться к объектам, проходящим реставрацию. В результате, вместо восстановления памятника архитектуры заказчик получает «псевдореставрацию», а исполнитель просто осваивает бюджетные средства», — рассказывает заместитель директора фонда по развитию Лариса Титлинова. По ее словам, часто заказчики подменяют и используемые материалы, и технологию реставрационных работ. «Вот допустим, в августе текущего года мы завершили реставрацию органного зала в Челябинске и там мы заново воссоздавали около 3 тысяч объектов лепнины. Это грандиозная работа, требующая ручного труда. Но этого недобросовестные строители стараются часто не делать — им без разницы, что будет под шестиметровым куполом — ведь снизу не видно, что там — гипсовые объекты или такие же, но сделанные из дешевого заменителя», — отметила госпожа Титлинова. Однако, жалуются эксперты, привлечь к ответственности нерадивых строителей почти невозможно. «В нашей практике был случай с работами в Театре оперы и балета. Там мы осуществляли авторский надзор и были недовольны тем, что технология реставрационных работ не соблюдается. Но наши претензии так и остались неуслышанными, ведь подрядчик отчитался, что не отступал от своих норм и правил, а вот то, что они не подходят к данной ситуации — никого не волнует», — расстраиваются эксперты.

Инвентаризация как решение проблемы

Существующее противостояние между общественностью, арендаторами и девелоперами зданий-памятников можно решить. Как предлагают представители бизнеса, этому может помочь тотальный пересмотр реестра особо охраняемых объектов. «Если почистить список, то проблема будет решена», — отмечают опрошенные девелоперы. «Кроме этого, можно использовать и схему, которая уже сейчас обкатывается в столице — памятники архитектуры, которые действительно несут какой-то исторический смысл, сдаются за символическую плату на длительный срок — порядка 50 лет. Взамен арендатор приводит здание в первоначальный вид. Это выгодно — ведь получается, что арендатор не скован ежемесячными платежами, а целенаправленно вкладывается в здание, которое ближайшие десятилетия станет его „лицом”», — пояснил на условиях анонимности один из городских бизнесменов. В целом, с девелоперами согласны и региональные власти. Как пояснили в отделе государственной охраны объектов культурного наследия регионального министерства по управлению госимуществом, чиновники готовы провести инвентаризацию памятников. «Действительно, в списке есть и утраченные объекты и те, которые не представляют особую ценность. Но дело в том, что в соответствии с действующем законодательством снять с охраны объект крайне затруднительно и в первую очередь — в финансовом плане», — пояснили в ведомстве. По словам собеседника «Столицы», проблема заключается в том, что выписать объект из реестра можно по результатам государственной экспертизы, которую должны провести три независимых эксперта и за деньги инициатора. «А в Екатеринбурге есть только два эксперта с подобной лицензией — выписывать специалиста из других регионов будет крайне затратно — сумма одной экспертизы будет исчисляться десятками тысяч рублей», — отметили в министерстве.

Игорь Лесовских

«Мы живем не в одноразовом городе»


Генеральный директор Творческо-производственного объединения «Екатеринбургский художественный фонд», почетный академик Российской академии художеств Сергей Титлинов рассказал о том, как сохранить в городе баланс между архитектурой исторических памятников и современными зданиями.

Как вписывается современная архитектура в сложившийся облик Екатеринбурга?
- Чтобы ответить на это вопрос, давайте сначала условимся, что есть архитектура – мысль творца, архитектора, выраженная через форму и материал, а есть индустриальное строительство, т.е. набор технологических приемов и современных материалов, порожденных массовым производством. Такие здания не несут в себе потенциала объекта архитектурного, культурного наследия. Со временем их можно снести или заново облицевать. Таким образом, город превращается в город одного поколения. Но ведь на протяжении веков облик города являлся квинтэссенцией всех традиций: национальных, культурных, религиозных. Все, что было в городе, так или иначе отражалось в его архитектуре. Можем ли мы, екатеринбуржцы, отказаться от традиций? Нет! То, что мы называем памятниками историко-культурного наследия, является частью, своего рода, одежды города. Мы ходим по улицам, которые строили наши предки и ощущаем связь времен и не хотим жить в одноразовом городе.

-  А каким образом тогда развиваться городской среде, учитывая обилие охраняемых памятников, которые подчас мешают строить современные объекты?

- Нужен симбиоз архитектурных сооружений. Законсервировать город в какой-то уже существующей конфигурации нельзя, если он не является признаннымнациональным достоянием. В мире такие города есть, средневековые в основном, где вообще запрещено современное строительство, за исключением реставрации.Такие правила действуют во Флоренции. Екатеринбург абсолютно не такой. Конечно, в нашем городе и новое надо строить. Вот как соединить старое и новое – это вопрос. По моему мнению, основой здесь являетсяталант архитектора – творца и ответственность архитектора – гражданина,несмотря на то, что многое, если не все сейчас зависитот требований инвесторов и заказчиков. Стараться мудро и взвешенно подходить к вопросам проектирования новых объектов необходимо, и прежде всего на уровне администрации города. Конечно, нужно строить и небоскребы, и другие современные архитектурные объекты. Но все это делать надо талантливо и разумно.

- Как вы оцениваете появляющуюся новую архитектурную среду Екатеринбурга?
- Мое личное мнение – в городе есть только несколько современных зданий, которые, хотя и не являются открытием в мировой архитектуре, но положительный вклад в современный облик городавносят. Но есть, конечно, и не совсем успешные решения, которые, при этом столь заметны, что многие сочтут их современными символами города. Как тут не вспомнить об ответственности архитектора – гражданина! Взять хотя бы бизнес-центр «Антей», который стал «Высоцким». В целом хорошо,что у нас в городе был построен первый за пределами Москвы небоскреб. Жаль только что банальный. В том же Дубае подобных строений целые улицы.

- А с чем связано, что в Екатеринбурге много современных объектов, которые не вписываются в городскую среду?
- Сложный вопрос. Наверное, потому, что долгое время мы находились в жестких ограничениях «железного занавеса».С приходом новых экономических условий и появлением современных отделочных материалов возник строительный бум, город охватила волна точечной застройки. Здания, имеющие явную коммерческую цель, вступили в противоречие с существующей городской средой. Взять тот же участок, где располагался дом Ярутиных, а сейчас возведены три центра «Антея». До появления первого бизнес-центра, высотный регламент этого района был на уровне 8-9 этажей – это здание гостиницы «Большой Урал» и Оперного театра. Когда появился 24-этажный Антей, этот регламент был сразу нарушен. При строительстве «Высоцкого» говорить о соблюдении высотного регламента вовсе не приходилось – ведь это был первый небоскреб. Вполне объяснимо, что двухэтажный дом Ярутиных просто перестал вписываться в новый ландшафт. И независимо от чьей-то злой воли, судьба этого памятника была решена. И подобных примеров множество. В городе довольно широко представлены объекты XIXи XX веков. Сейчас многие из существуют отдельно и вне своей среды, и поэтому иногда возникают вопросы о будущем подобных объектов. Вот допустим, дом Бажова. Этот дом - обычная деревянная изба, нахождение которой среди высотных современных каменных домов является нелепым. Теперь вспомните про дом Ярутиных.
Меняется городской ландшафт,в нем объекты культурного наследия просто теряются и становятся лишними. Вот эту проблему и нужно решать.

Интервью взял Игорь Лесовских

Газета «Коммерсантъ» 30.11.2012